Расторжение договора ренты - обзор судебной практики

В настоящее время российскими судами рассматриваются сотни исковых заявлений о спорной недвижимости - граждане любыми законными способами пытаются вернуть дорогостоящие квадратные метры. Например,  Савеловский районный суд Москвы рассматривает очередной иск о расторжении договора ренты к одному из московских банков - опротестовывается качество предоставляемых услуг, а «цена» иска – 3-комнатная квартира в Центральном округе Москвы. Если ваша недвижимость подверглась претензиям третьих лиц, пресс-служба коллегии адвокатов «Домбровицкий и партнеры» подготовила подборку судебных прецедентов из собственной практики.

Судебная практика в отношении исков о расторжении договоров ренты неоднозначна и в большинстве случаев зависит от качества собранных доказательств по искам. В практике уже зафиксированы неоднократные обращения в отношении одной и той же спорной недвижимости от разных истцов и при разных обстоятельствах. При этом решения судов носят исключительно объективный характер. Обратимся к практике: Зюзинский районный суд в октябре 2002 года расторг договор между пенсионеркой Балабановой  Валентиной Ивановной и ЗАО «Агентством недвижимости Московско-Парижский  КБ» по причине «существенных  нарушений условий договора плательщиком ренты». Договор  пожизненной ренты на московскую жилплощадь просуществовал 2 года – с августа 2000 года. По решению суда право собственности возвращено пожилому человеку. Однако впоследствии эта недвижимость подвергалась судебному рассмотрению неоднократно.

Причины и поводы судебных исков: неисполнение договора ренты или притязания родственников (оправданные или абсурдные). Как это часто бывает в спорах о недвижимости,  третья – заинтересованная сторона – потенциальные наследники одинокого человека, не сделали должных выводов из сложившейся ситуации. Например, упомянутая выше Валентина Балабанова, спустя 10 лет, крайне нуждаясь в средствах и уходе, заключила повторный договор, но уже с новым рентодателем «Национальной гильдией профессиональных плательщиков ренты» (НГППР), чей договор впоследствии «устоял» в суде.

Благодаря прописанным в договоре обязательствам НГППР, пенсионерка Балабанова получила единовременную выплату в размере 200 000 рублей (наличными и под расписку), а ежемесячные выплаты по 15 000 рублей стали существенной  прибавкой к бюджету. Расходы по уплате коммунальных платежей,  электроэнергии и  абонентской оплаты за  телефон оплачивались за счет НГППР – как и другие потребности и просьбы Балабановой (например, таких как утепление окон в комнате и на кухне, покупка и установка нового телефонного аппарата и т.п.). Таким образом, с Валентины Ивановны был снят груз повседневных расходов и бытовых вопросов, обычно неподъемных для одиноких людей. Решила женщина и столь важный для пожилых людей вопрос, как достойное погребение – возложив на НГППР все расходы по ритуальным услугам.

После смерти Балабановой Валентины Ивановны в Зюзинский суд поступило новое исковое заявление в отношении спорной недвижимости - от потенциального наследника – племянника Александра Ивушкина. Ключевым аргументом истца в суде было утверждение, что во время заключения второго договора ренты – с НГППР в 2011 году – Балабанова «не была способна понимать значение своих действий и руководить ими». Тревожные симптомы «возрастных изменений» и «странностей поведения» тети племянник отметил еще летом 2011 года в момент заключения повторного договора ренты.

Но суд, в отличие от решения 2001 года, в данном иске уже учел доводы ответчика – плательщика ренты, а не истца, отказав племяннику в притязаниях на тетину квартиру: в своем решении от 23 октября 2012 года требование А.Ивушкина признать недействительным договор ренты между Балабановой В.И. и НГППР было квалифицировано, как необоснованное.